AnnReya - 2+2=5 (Дважды два - это пять)

Нас учили молчать  
Под мерцанием ламп,  
Будто мысли внутри —  
Это боль и обман.  

Здесь за правду — статья,  
За сомнение — срок,  
И улыбка у всех —  
Как взведённый курок.  

Здесь соседи глядят исподлобья в глазок,  
Будто страх поселился у всех между строк.  
И ребёнок быстрее запомнит приказ,  
Чем тепло человеческих искренних фраз.  

По квартирам холодный искусственный свет,  
Будто жизни внутри этих комнат и нет.  
Только голос из радио — хриплый, пустой —  
Объясняет опять, кем нам быть, кто изгой.  

Но ночью, когда затихают шаги,  
Я слышу, как сердце стучит вопреки.  
И что-то внутри продолжает кричать:  
«Ты жив, пока можешь ещё различать!»  

Они скажут: «Дважды два — это пять»,  
И заставят безмолвно глаза опускать.  
Но как вырвать из памяти запах дождя,  
Где нас не заставили предать себя?  

Как заставить забыть человеческий взгляд,  
Что был выше приказов, важнее наград?  
Если мир превращают в бездушный строй,  
Я умру человеком, оставайся собой.  

Здесь ломают не кости — ломают внутри,  
Чтобы люди боялись остаться людьми.  
Чтобы каждый, кто рядом, казался чужим,  
А любой несогласный считался больным.  

Здесь вчерашнюю правду сжигают с утра,  
Чтоб сегодняшней лжи доверяли вчера.  
И портреты вождей на бетонных стенах  
Смотрят так, будто роются в мыслях и снах.  

Но однажды сквозь гул бесконечной зимы  
Ты поймёшь, как смертельно устал от тюрьмы.  
И захочешь хотя бы на несколько дней  
Перестать быть деталью системы теней.  

Пусть твердят, что любовь — это лишний порок,  
Что свобода опаснее закрытых дорог.  
Но душа не металл — её трудно согнуть,  
Если в ней ещё теплится собственный путь.  

Как заставить поверить, что небо — бетон,  
Что весь мир — декорация правильных слов?  
Нет страшнее цепей, чем привыкнуть молчать  
И чужими словами себя оправдать.  

Самый страшный момент — не удары и боль,  
Не подвалы, ни страх, ни навязанный строй,  
А когда ты однажды посмотришь в окно  
И поймёшь, что тебе уже всё равно.  

Что ты сам начал верить навязанной лжи,  
Пряча сердце своё в глубине пустоты.  
И тогда от тебя остаётся лишь страх…  
Тихий страх, пустота и чужие слова.  

Пусть они повторяют: «Дважды два — это пять»,  
Я не стану их ложь своей правдой считать.  
Даже если сотрут моё имя с земли,  
Я останусь одним из последних живых.  

Потому что свобода — не страх и поклон,  
Не слова на экранах и чей-то закон.  
Это право остаться собою тогда,  
Когда целый этот мир заставляет солгать.  
Заставляет солгать.  
Заставляет солгать.