Алёнка Жжёт - Диканька. Часть I Блэкаут И Лабутены

Ой, раскинулась ночь над Диканькой,
Дым кружной на морозе из баньки.
Хутор укрыт белым снегом как шалью,
В светлый сочельник нет места печали.
На небе месяц — скоро Рождество!
Ступает силу ночи колдовство.
Чтоб хуторяне до утра гуляли
Да по домам чужим колядували.
Жил в Акулово кузнец в дальней хате,
Да всё мечтал он Оксану сосватать.
Выковал знатный ларец он на славу,
Чтобы Оксане пришёлся по нраву.
Правда, Оксана местная дива —
Больно капризна была и красива.
Праздность дни напролёт проводила,
Да кавалеров красотой извела.
Вечер у зеркала свой коротала,
Глядя в него без умолку болтала:
«Ах, да чего ж отражение прекрасно!
Всё безупречно, ну прямо солнце ясно!
Глаза что уголь, брови точно стрелы,
Да губы алые аппетитно-белы.
Скружу я голову любому кавалеру,
Хочешь ангелу, а хочешь Люциферу.
Такой красы не сыщешь во всём свете,
Но попадать должны все кавалеры эти.
Хочу чтоб кто-то мечту мою исполнил,
Да смыслом жизнь мою скорей наполнил.
Подарок я хочу от супермена,
Сиянием малым черевички...
Лабутены!
Лабутены!»

В Акулово взяв ларец с металлом вышел,
Тучит девице в дверь. А сам чуть дышит:
«Подарок я принёс тебе, Оксана,
Моей устай судьбой ты так желанна».
«Ишь разогнался! Он жениться хочет?
А слов твоих свинья в хлеву захочет.
Да ты себя хоть видел, донжуан?
Лицо всё в саже, да пустой карман.
Ну что же твой ларец? Глупый детина,
Не стану я женой простолюдина.
Хотя пустотой любишь не шутку,
Могла бы я откинуть предрассудки.
Видела я у подруги Марички
В модном журнале, что свет черевички.
Там за морями в них ходят по сцене,
Да называют смешно: лабутены.
Исполни ты мечту мою, исполни,
Да смыслом жизнь мою скорей наполни.
Хочу я получить от супермена,
Сиянием малым черевички...
Лабутены!»

Семь часов чёрт над Диканькой летает,
Со звёзд живительный свет собирает.
К месяцу ясному он подключился,
И тут вселенский курьёз приключился.
Вспыхнул разряд ушёл в землю мгновенно,
Миг загорелось вокруг всё сеном.
Месяц погас и не видно дороги,
Чёрт оттереться решил у Солохи.
А что ж Вакула вышел он в стужу,
Готов он на подвиг, чтобы стать мужем
Девицы красной довольно строптивой,
Такой недоступной самолюбивой.
Шагнёшь за ворота — ни зги не видно,
Ой, да не видно.
Ларец ей не нужен, когда невидно.
Кружит вихрем юдоль, мороз крепчает,
Вакула всё ищет дорогу... Бедняжка.

Чёрт заявился на порог к Солохе,
Ведьма местная колдует неплохо.
Ох, и ума не женщина, акула,
Да мать родная кузнеца Вакулы.
Судят, воркуют, хвалятся умением,
Лихо рисуют календари затмений.
Чёрт всё к Солохе норовит прижаться,
От греха ребро начало чесаться.
Тут заскрипело в сенях половица,
Кого ж несёт там? Где ж чёрту укрыться?
Прямо до смерти чёрт наш испугался,
Хвост поджал дрожал мешок забрался.
Голова засунув двери голова,
Тушуясь подбирает нужные слова:
«Здравствуй, Солоха, зашёл на огонёк».
Что ж заходись-ка, голубах.
Стужа подгоняет дьячка ко двору,
Голова ныряет в мешок как в нору.
Дьяк молча входит крестится на угол,
Смотрит на мешки думает что уголь.
Я говорю, ну девок привычки,
Мечтают о заморских черевичках.
Там за морями в них ходят по сцене,
Да называют прям срам: лабутены.
Бредят грехами каким-то суперменом,
Нет чтоб в храме преклонить колено.
Нет чтоб подать на свечи да кадило,
В головах один лишь непотребный сорр.
Тфу, срам!

Стук и наш дьяк в мешок спешит забиться,
Из-за двери кто-то матерится.
Чуб отца Оксаны рост три аршина,
Лбом зацепился пострадал мужчина.
Чуб трёт свой лоб и жалится с порога,
Что не ценит дочь ни отца, ни Бога.
У моей Оксанки ох крутой нравов,
Ну просто заноза для ухажёра.
Ой, да метель метёт дороги заметая,
За окошком всё буйствует вьюга.
Вакула ходит и ходит по кругу,
Видит извозчик готов платить цену.
Но тот не хочет вести «нету сена».
Так добрался сынок до Солохи.
Чуб сковырнув ближний мешок в суматохе,
Да столкнулся там с дьячком лицом к лицу,
Трепещут обнимку готовясь к концу.
Вакула с порога бросается к маме,
«Мать покудуй!» — он молит со слезами.
Проблема с извозом нет нигде сена,
Как для Оксанки достать лабутены?
Тут увидал он мешки и решил сено.
Схватил что ближе и в дверь вышел смело.
Решил он к Петьке по дороге свернуть,
А вдруг тот совет какой сможет шепнуть.
Ведёт казак в пурге несёт котомку,
Решает всю свою головоломку.
А в мешке не сено неудачник-чёрт,
Вакула не знает, что за грусть несёт.
Ой, да что за грусть несёт?
Не знает.
Ой, да что за грусть несёт?
Не знает.